В токийском Imperial Hotel можно провести ночь в суите Фрэнка Ллойда Райта

Frank Lloyd Wright Suite на 14-м этаже Imperial Hotel в Токио – единственный номер в мире, официально носящий имя американского архитектора: права на использование имени переданы отелю Фондом Фрэнка Ллойда Райта. Из окон 214-метрового суита открывается вид на парк Хибия и сады Императорского дворца.

История номера восходит к началу прошлого века. Райт работал над проектом Imperial Hotel почти десятилетие, и открытие было назначено на 1 сентября 1923 года. В день инаугурации произошло катастрофическое землетрясение Канто магнитудой 7,9 – за считанные секунды под обломками оказалась большая часть Токио. Здание устояло: его спасла инновационная бетонная фундаментная система, «плавающая» на глубоких слоях грунта. Барон Окура, один из инвесторов, отправил Райту телеграмму: «Imperial стоит невредимым как памятник вашему гению». Тем не менее в 1968 году оригинальное строение снесли – оно не вписывалось в темп застройки послевоенного Токио.

Нынешний суит – реконструкция, частично сохраняющая оригинальные элементы: дубовые панели, мебель с чёткими структурными линиями, доколумбовые геометрические узоры и светильники, воспроизводящие характерный для Райта эффект «сжатия и раскрытия» света. Период, который фиксирует эта комната, – переход архитектора от прерийного стиля к органической архитектуре.

Цветы в саду Дриса Ван Нотена на фотографиях Вивиан Сассен для июльского номера журнала The World of Interiors.

В середине 1990-х годов бельгийский дизайнер Дрис Ван Нотен и его партнер Патрик Вангелуве приобрели заброшенное поместье Рингенхоф с богатой историей; еще в XIX веке здесь были возведены неоклассическое шато, оранжерея, каретный сарай в виде античного храма и разбит большой парк.
Восстановление поместья заняло семь лет. К работе привлекли известных экспертов: ландшафтный архитектор Эрик Дхонт возвел зеленые ширмы из хвойных деревьев, отгородившие парк от соседней промзоны, а Пит Удольф создал «воздушные» бордюры.
Сам Ван Нотен спроектировал розарий, где по сложной цветовой схеме высажено 180 сортов роз.
Примечательно, что модельера вдохновляют даже увядание и болезни растений. К примеру, розы, пораженные черной пятнистостью, легли в основу принтов женской коллекции Осень-Зима 2019. Для дизайнера, трудившегося в жестких рамках модной индустрии, работа в саду стала способом смирения и «заземления».

Графиня Мими Печчи-Блант принимала здесь Дали и Кокто. До неё поместьем владела сестра Наполеона, принцесса Элиза Бонапарт.

Поместье Villa Reale di Marlia, Тоскана к северу от Лукки — 16 гектаров барочных садов, искусственное озеро, часовая башня XVII века и дворец позднего Ренессанса с пятьюдесятью комнатами. Сегодня это одновременно публичный музей с парком, открытый для посетителей с весны по осень, и место для аренды целиком — 11 номеров на 22 человек.

Интерьеры делала испанский архитектор и дизайнер Патрисия Уркиола. Антикварную мебель из самой виллы отреставрировали и оставили рядом с современными предметами её собственного дизайна. Когда виллу сдают постояльцам, историческую мебель меняют на мебель Уркиолы. Ну что ж, не самая плохая замена.

Фламандские живописцы преуспели в изображении сумрачных интерьеров. где всегда выгодно смотрелись простые материалы – лён, дерево, камень, старая штукатурка. Антверпенский бутик-отель Julien существует в этой традиции.

Два особняка XVI века в Старом городе, только что открыли после реновации — её делали дизайнер Беа Момбарс и архитектор Питер Айвенс. Свет намеренно приглушён везде, кроме светлого завтрачного зала с широким остеклением. Аксель Верворт когда-то назвал этот подход «тишиной и силой» — здесь примерно то же самое.

Идея реновации – создать у путешественников впечатление, что они в гостях у антверпенца с хорошим вкусом. Всего 21 номер, один из них — с террасой с видом на собор. Спа в сводчатом подвале. Уютный бар. Очень антверпенское место.

Венеция, день пятый.

Скажу честно: больше пяти дней подряд смотреть арт с утра до вечера трудно, каким бы передовым он ни был. Восприятие притупляется, всё больше усилий нужно, чтобы читать кураторские экспликации и смотреть работы вдумчиво, а не по диагонали. Тем не менее именно пятый день подарил сильные впечатления — некоторые совершенно неожиданные.

Фонд Дриса Ван Нотена «Единственный истинный протест — это красота» в Палаццо Пизани-Моретта.
Красота здесь противостоит всему уродству мира — массовому, безликому, индустриальному. Великолепный дворец наполнен артизанальными вещами: от напоминающих церковное облачение кутюрных платьев Кристиана Лакруа до ювелирных украшений в духе vanitas. У каждого предмета хочется задержаться, чтобы узнать об авторе подробнее. Сет-дизайн выдающийся — два этажа концентрированного удовольствия.

Майкл Эрмитейдж в Фонде Пино, Палаццо Грасси.
Насыщенная нарративами прихотливая живопись кенийско-британского художника без труда заняла два этажа огромного дворца. Работы крупноформатные, и рассматривать их тем интереснее, чем дольше вглядываешься: сюжетов и смысловых слоёв там всё больше. Яркие сновидческие образы, на первый взгляд близкие к магическому реализму, при ближайшем рассмотрении оказываются наполнены едкой социально-политической критикой. Опираясь на европейскую школу — от Гойи до Гогена, — Эрмитейдж вплетает в полотна африканские мифы и символы.

Саня Кантаровский в Палаццо Лоредан.
Одно из самых интересных открытий параллельной программы биеннале. Живописец русского происхождения из Нью-Йорка изображает реальность, пронизанную скрытой тревогой: даже сцена урока фортепиано или причастия в церкви оставляет смутное беспокойство.

Waves, фонд Sanlorenzo.
Коллекция, принадлежащая фонду производителя яхт, респектабельная и концептуально целостная: Александр Колдер, Лучо Фонтана, Тони Крэгг. Отдельного комплимента заслуживает Casa Sanlorenzo — новая галерея с тихим садом и хорошей арт-библиотекой напротив Санта-Мария-делла-Салюте. Идеальное место для передышки среди венецианского хаоса.

Продолжаю рассматривать гаудисплоутейшн в испанском Harper'a Bazaar. Никакого осуждения, что архитектура там – декорация для моды в стиле селфи, так и в жизни бывает. Всё, что привлекает внимание к Гауди – хорошо.

Французский художник JR закончил упаковку парижского Нового моста – как оммаж проекту художников Кристо и Жанны-Клод, которые сделали это впервые в 1985м.

Этому предшествовали 10 лет бюрократических согласований. Жак Ширак – тогда мэр Парижа – так ненавидел проект Кристо, что несколько раз накладывал официальный запрет. Но в итоге его удалось обвести вокруг пальца: помощник подсунул ему разрешение на подпись среди других бумаг, и тот подписал не глядя.

Если Кристо и Жанна-Клод изящно упаковали мост в золотистую ткань, то JR сделал из него подобие доисторической пещеры с принтом-обманкой, изображающей текстуру лютецкого известняка из реальных исторических карьеров, откуда шел камень на строительство Парижа.

Три обложки июньского Harper's Bazaar España, выпущенного к 100-летию со дня смерти Антонио Гауди.

К этому моменту завершена архитектурная часть собора Sagrada Familia в Барселоне, включая самую высокую башню Иисуса Христа. Порядка 10 лет прогнозируется на инженерные и декоративные работы. Нерешенным остается вопрос с монументальной лестницей ко входу, возведение которой потребует снова двух кварталов домов по улице Майорка. Этот снос был запланирован еще в 1976 году, и парадокс заключается в том, что многоквартирные дома напротив собора выросли буквально накануне "приговора", вынесенного жильцам новым градостроительным планом. Что дает им повод отстаивать свои права в суде – ведь мэрия сперва разрешила построить и продать здесь квартиры, а теперь хочет их снести. Ожидается, что суды пройдут порядка 10 лет, параллельно решается, кто будет платить за переселение 3000 человек и мелких бизнесов из привилегированного района – мэрия хочет, чтобы расходы взял на себя фонд Sagrada Familia, получающий колоссальные средства от туризма. Словом, даже спустя 100 лет история дела жизни Гауди далека от окончания.

Почти законченное здание шанхайской оперы по проекту бюро Snøhetta, снятое через отражения в окнах. Вот из таких нюансов и состоит хорошая архитектура.

Начнем неделю с ретрофутуризма. Перед вами возможно самый хрестоматийный пример утопического и при этом отлично функционирующего жилого комплекса – Wohnpark Alt-Erlaa в Вене. Спроектрированный в 1968 архитектором Гарри Глюком и построенный несколькими сериями (с 1973 до 1986 года), он стал домом для 11 000 жителей и функционирует как город в городе. Каждая из 3180 квартир имеет лоджию или балкон, в комплексе расположено два центра здоровья, два детских сада, три школы, публичная библиотека, тренажерный зал, шесть соляриев, торговый центр, церковь, бары, рестораны, детские площадки, административное здание и несколько помещений для клубов по интересам. На каждой крыше есть открытый бассейн, а в каждом подвале — крытый бассейн и сауна.
Но большинство обитателей Wohnpark Alt-Erlaa в списке того, за что они любят свой комплекс, первым называют парки, зеленые террасы и собственные засаженные растениями балконы.

Увидел первые кадры гостиницы, расположенной в бывшей тюрьме в Наре, Япония – Hoshinoya Nara Prison.

Вообще это большой тренд по всему миру, когда исторических здания – банки, типографии, административные здания, портовые таможни превращаются в отели. Тюрьмы в том числе. Однако превратить тюрьму в уютный отель не так-то просто. Особенно, если есть ограничения по перепланировке здания. Кажется, необходимость сохранения исторического памятника сыграла в Наре злую шутку – тюремное ощущение не покидает здесь даже в самых роскошных номерах – крохотные окна, мало света, вытянутые клаустрофобные пространства. Заметно, что современные номера делали, соединяя бывшие тюремные камеры, стараясь сохранить внутреннюю архитектуру тюрьмы.

Но ведь отели в бывших тюрьмах бывают и другими. Взять хотя бы стамбульский Four Seasons at Sultanahmet. Там, правда, принципиально другая история – это не тюрьма строгого содержания с одиночными камерам, как в Наре, а позднеосманская городская тюрьма с коллективными камерами. Поэтому и размеры их больше, и окна покрупнее, их было проще переделывать в роскошные номера. И администивных помещений, изначально спроектированных по другому принципу, было больше – часть здания занимали следователи, которые направляли дела в суд. Интересно, какая гостиница получится в питерских "Крестах", где было 999 камер по 8 кв. м.?

В Брюгге открылся отель, который должен стать моментальной иконой для любителей дизайна.

Jonoje — небольшой шестикомнатный bed-and-breakfast, который бельгийские дизайнеры и деловые партнёры Йо Хювен и Карел Лоонтиенс открыли в своём родном городе в прошлом месяце. Для него выбрали кирпичное здание бывшей фабрики по производству мётел на окраине исторического района.

Интерьер стал своеобразным манифестом их студии Studio Loho, которая создаёт керамические объекты на заказ для таких именитых дизайнеров, как Винсент Ван Дёйсен и Пьер Йованович. В номерах — душевые кабины в форме яйца, умывальники из глины, стены, покрытые органической штукатуркой.

На завтрак подают домашний хлеб на закваске, взбитое масло, сыр и варенье местного производства. Консьерж поможет арендовать велосипед и составит персональный маршрут по городу.

В Риме одним отелем в историческом здании больше.

Речь идет о Corinthia Rome, первом проекте мальтийской группы в Италии. Он открылся в здании Банка Италии, построенного в 1921 году за зданием итальянского парламента. Все ценные элементы декора – фрески, мозаики лепнина, мрамор – были отреставрированы. Номера, конечно, современные и довольно нейтральные по дизайну, но в общественных пространствах отель явно наследует стиль статусного госучреждения.

Всего 60 номеров, камерно. За кухню отвечает Карло Кракко, это его первый проект в Риме. А в депозитарии – спа. Главное сокровище, которое там охраняют – умиротворение посетителей.

Гонсалу Пессоа — бывший пилот TAP Air Portugal — впервые приехал в Комpoрту в 2001 году по приглашению друга и, по его словам, сразу понял, что нашёл «анти-Алгарве»: нетронутую природу, тишину, дюны, рисовые поля. Он купил 42 акра земли, намереваясь построить семейную виллу, но быстро понял, что красивым людям, которые начали открывать для себя этот район, негде останавливаться. Так в 2014 году появился Sublime — бутик-отель на 14 номеров, постепенно превратившийся в пятизвёздочный курорт, который вытащил Комpoрту из безвестности и сделал её модным направлением для международной публики.

Теперь проект расширяется снова. 1 мая открылся Sublime Sand — новое крыло курорта: 43 виллы с собственными бассейнами и каминами. Архитектуру делала лиссабонская студия Fragmentos совместно с оригинальным архитектором курорта Жозе Шарруа, интерьеры — Andringa Studio: нейтральные тона, натуральные материалы, акцент на связи внутреннего пространства с внешним. Мебель привезена из Индонезии. Если старая часть отеля, Sublime Terracotta, ориентирована на пары, то Sand задуман для семей, больших групп и корпоративных поездок — на территории есть ивент-пространство на 450 человек.

Ресторанная часть — отдельная история: у Пессоа личная страсть к еде, и сейчас в портфеле курорта девять ресторанов, десятый — японский — откроется в следующем году. С открытием Sand добавились два новых: Beefbar, пришедший из Монте-Карло, и Davvero с итальянской кухней. Пляжный клуб находится в 6 км — туда возят на транспорте курорта.

В Будапеште – гостиничное открытие года!

28 апреля открылся The St. Regis Budapest. Он занимает один из двух дворцов Клотильды — зеркально симметричных зданий, возведённых по обе стороны въезда на мост Елизаветы в 1899–1902 годах. Архитекторы Флорис Корб и Кальман Гиергль спроектировали их как парадные ворота в Пешт: здания венчают две одинаковые башни высотой 48 метров, каждая с увеличенной копией короны эрцгерцога Йозефа Карла. Оба дворца принадлежали его супруге, принцессе Клотильде Саксен-Кобург-Готской. Строительство стало техническим прорывом: железный каркас, облицованный камнем, витражи мастерской Микши Рота, печи Жолнаи — и первый в Будапеште лифт. На нижних этажах располагались магазины и офисы, на верхних — жилые апартаменты. В Южном дворце теперь Matild Palace, отель сети The Luxury Collection, — открылся в 2021 году.

В Северном же недолгое время работал отель Buddha Bar, чья эстетика мало вписывалась в это великолепное здание. Теперь оба крыла заняты отелями одного уровня. В The St. Regis 102 номера и люкса — от стандартных до президентского люкса площадью 169 м² с видами на Дунай и мост Елизаветы и Klotild Tower Suite в самой башне. Интерьеры светлые, с преобладанием белого и натуральных тонов и с голубыми акцентами, отсылающими к Дунаю, а общественные зоны – с латунными деталями, изразцами и мотивами венгерского модерна.

Кстати, в баре подают Crown Mary — местную версию фирменного коктейля сети: каждый St. Regis в мире делает свой Bloody Mary на основе локальной истории, в Будапеште название отсылает к королевскому прошлому дворца.

Этот грандиозный монумент напоминает сюрреалистический парк Эдварда Джеймса в Мексике, но находится в боснийском городе Мостаре.

Великий бруталист Богдан Богданович спланировал его в начале 60-х как карту человеческого тела со входом-вагиной, ребрами, по которым течет вода из фонтана, и шестеренками мозга. В голове располагались надгробия югославских партизан, но в 2022 году они были разбиты вандалами. Фонтан не действует, мемориал пребывает в запустении и оттого похож на ацтекскую руину. Красота необычайная!