Семья Альбукерке, построившая в XVIII веке дворец Матеуш (ныне – символ известного винного бренда), имеет также симпатичный небольшой отель неподалеку, в городе Вила-Реал (Португалия).

Он тоже находится на территории семейного поместья. Casa Agrícola da Levada – проект Инеш де Альбукерке, чья семья владеет этими землями с XVI века. Главный дом построен прадедом нынешней хозяйки в начале XX века, после его возвращения с поста губернатора в Мозамбике – просторное, но скромное по декору здание с акцентом на натуральные материалы и ручную работу. Здесь шесть номеров с каминами и собственными ванными комнатами. Есть и альтернатива – отдельные каменные дома в традиционном для португальских дворянских усадеб стиле: побеленные стены, открытые деревянные балки, полностью оборудованные кухни и камины; у некоторых домов есть террасы с видом на долину реки Корго.

Поместье занимает около 7 га садов и цветников, где обитает множество птиц. Из развлечений – бассейн с родниковой водой. В меню ресторана – пирог с телятиной, треска и овощи с собственного огорода, а на десерт подают «слюну верблюда» (baba de camelo) – густой карамельный крем. На завтрак – свежие ягоды, арбуз, яичницу и хлеб с айвовым джемом – тоже домашнего производства.

Главная причина ехать именно сюда – возможность совместить отдых с визитом во дворец Матеуш, построенный в 1744 году тем же родом Альбукерке и считающийся одним из лучших образцов португальского барокко. Перед фасадом – рукотворное зеркало воды, спроектированное архитектором Гонсалу Рибейру Теллешем. В дворцовой капелле, посвящённой Богоматери Утешительнице (Nossa Senhora dos Prazeres), хранится одна из главных религиозных реликвий Португалии – мощи святого Маркуша, молодого римского аристократа, казнённого в IV веке за отказ отречься от христианства. Тело было перевезено в Матеуш в 1705 году родственником семьи, служившим при Ватикане, хотя такие же мощи хранятся и в римской базилике Санти-Косма – так что вопрос, где покоится «настоящий» святой, остаётся открытым.

23 июня в старой медине Касабланки, в двух шагах от бастиона Скала, открылся Musée de la Photographie et des Arts Visuels – единственная африканская работа архитектора Тадао Андо.

Показательна сама история компромисса: фирменный открытый бетон архитектора здесь спрятан внутри – в центральном объёме, который называют «коробкой в коробке». Снаружи – бутовый камень и штукатурка в цвет медины, полное визуальное согласие со старым городом. Единственная уступка внешнему миру – стеклянная галерея вдоль фасада, сквозь неё интерьер музея виден прямо с улицы.

Символизма в датах тоже хватает: открытие совпало с двухсотлетием изобретения фотографии и пятой «Ночью музеев» под патронажем короля Мохаммеда VI. Управляет музеем Национальный фонд музеев – соглашение о передаче подписали ещё в январе.

Первая выставка называется CASA – 48 фотографов и художников, отобранных научным комитетом, среди них Leila Alaoui, Daoud Aoulad-Syad, Lalla Essaydi, Malik Nejmi, Yoriyas, Marcelin Flandrin. Куратор – Soufiane Er-Rahoui, хранитель Национального музея фотографии.

Капелла Марка Ротко и Музей коллекции де Менил, спроектированный Ренцо Пьяно в Хьюстоне, как фон для рекламной кампании Loro Piana осень/зима 2026.

Джона и Доминик де Менил, разбогатевших на нефти, называли Медичи XX века. Это они из Техаса, ассоциировавшегося раньше с ковбоями, сделали один из мировых центров современного искусства. В их коллекции, открытой для публики бесплатно, 17000 произведений искусства, от древности до Энди Уорхола. Именно Менилы дали Марку Ротко полный карт-бланш на создание внеконфессиональной капеллы, которую они решили построить в Хьюстоне, вдохновившись "Капеллой четок" Матисса в Вансе.

📷 Mario Sorrenti

В одном из малопосещаемых уголков парка Чапультепек в Мехико находится музей Cárcamo de Dolores – бывшая гидротехническая станция, открытая в 1951 году в честь завершения системы Лерма, по которой в столицу пришла вода из одноимённой реки.

Архитектор Рикардо Ривас, инженер Эдуардо Молина и художник Диего Ривера задумали станцию как «гидравлический храм» – не просто насосный узел, а пространство для созерцания воды.

У входа в павильон стоит фонтан Тлалока: бог дождя у Риверы лежит гигантской фигурой с маисовыми зёрнами в одной руке и початками кукурузы в другой – способный и напитать урожай, и наслать засуху. Внутри пол павильона занимает резервуар с росписью «Вода – источник жизни на земле»: первобытный бульон с трилобитами на полу, восхождение к человеку на стенах, где фигуры африканца и азиатки символизируют две колыбели цивилизации, и далее – устье туннеля Атараскильо и шлюзовые затворы с портретами строивших систему рабочих.

Главная особенность этой росписи – в материале: Ривера и Ривас использовали краску на основе полистирола, синтетическую эмульсию, которая ложится как фреска, но при этом сама по себе водостойка, как тонкая пластиковая плёнка, приклеенная к стене. Именно это позволило резервуару простоять заполненным почти 40 лет – с 1951 по 1990 год, пока воду не отвели по соображениям сохранности.

После двадцати лет простоя в 2010 году архитектор Альберто Калач провёл реставрацию, и Cárcamo открылся уже как сухой музей: резервуар осушен, роспись видна без эффекта подводного просвечивания, добавлен амфитеатр для обзора сверху, а в самом резервуаре теперь звучит инсталляция Ариэля Гузика «Cámara Lambdoma» – трубы, рождающие гармонии и обертоны на основе метеорологических данных – облачности, осадков, ветра. Сегодня объект входит в состав Музея естественной истории.

Club de Mar в Палма-де-Майорке перезапустился с новым, очень удачным дизайном.

Клуб основали в 1972 году, и за полвека здесь причаливали яхты практически всех знаменитостей эпохи – от королевы Елизаветы II до Ричарда Бёртона и Элизабет Тейлор. Сейчас по проекту Estudio Entresitio было построено четыре корпуса, органично растворяющиеся в ландшафте, и вертикальный сад.

Источником вдохновения стали винтажные моторные лодки Riva: лакированные поверхности повторяют блеск их корпусов, тиковые и кленовые панели на стенах воспроизводят тесноту и уют каюты. А цветовую схему дизайнер Марта де ла Рика собрала из Международного свода сигналов: красный, синий, жёлтый, много полос. Бетон, стекло и алюминий нового здания она уравновесила деревом, кожей и старыми вещами – получилось сочетание уюта и технологий. Сама де ла Рика признаётся, что ориентировалась на 1970-е – десятилетие, когда роскошь была более чувственной и расслабленной.
Изменился и сам принцип доступа: бар La Marina, ресторан, магазины и ночной клуб с диджеями теперь открыты для всех, и местные жители заходят туда поужинать или выпить вечером без яхты и членской карты. Бассейн и отдельный лаунж со «здоровым» меню остаются исключительно для членов клуба.

Самые красивые аэропорты мира по версии Prix Versailles.

Международный аэропорт Локаприя Гопинатха Бордолоя, Терминал 2 (Гувахати, Индия)

Международный аэропорт Течо (Пномпень, Камбоджа)

Международный аэропорт Нави-Мумбаи, Терминал 1 (Нави-Мумбаи, Индия)

Аэропорт Франкфурта, Терминал 3 (Франкфурт-на-Майне, Германия)

Международный аэропорт Байюнь, Терминал 3 (Гуанчжоу, Китай)
Международный аэропорт Питтсбурга (Питтсбург, США)

Международный аэропорт Сан-Диего, Терминал 1 (Сан-Диего, США)

На полуострове О-Гров в Галисии, среди подсолнухов и виноградных лоз, из земли словно вырастает огромная белая ракушка.

Её спираль почти пятиметровой высоты устремляется в небо, а витражные стёкла пропускают свет внутрь купола. Это Casa Caracola – один из самых необычных архитектурных объектов Испании.

Её создатель, Хосе Луис Торрес, учился биостроительству в Швейцарии, Марокко и Франции, где освоил метод Kerterre – органические постройки из природных материалов без единого кирпича и грамма цемента. В 2020 году он вернулся на родину и воплотил давнюю идею: две соединённые ракушки из извести, песка и соломы с интерьером в духе Гауди – органические линии, цветной декор, мебель ручной работы. Соседи так и прозвали его: «Гауди из О-Гров».

Дом находится по адресу Rúa Balea, 39 и хорошо виден с дороги. Торрес планирует превратить его в культурный центр, а пока здесь проводятся мастер-классы по биостроительству.

Как это часто бывает с гостиницами испанской государственной сети Parador, Отель Parador de Segovia находится не в историческом центре, а на холме напротив – откуда сразу видны и кафедральный собор, и алькасар, и древнеримский акведук.

Но есть у этого места ещё одна любопытная особенность. Самые знаменитые парадоры располагаются в старинных монастырях и замках – этот же был построен в 1973 году с нуля по проекту архитектора Хоакина Пальяса. В его облике сочетаются монументальные модернистские формы и элементы регионализма – в частности, традиционные для Кастилии черепичные крыши. Внутри – крытый и открытый бассейны с видовой террасой, камины, внутренние сады. А ещё – постоянная коллекция геометрического искусства. 27 работ Пабло Палазуэло, Эусебио Семпере, Хосе Марии Итурральде и других мастеров 1970-х развешаны в общественных пространствах парадора. Куратором выступил художник Хулиан Хиль, а экспозиция задумана как диалог с геометрической природой самого здания. Так что это одновременно и отель, и смотровая площадка, и небольшой музей, и памятник регионализму – всё в одном.

Бело-голубую гамму Сиди-Бу-Саида принято связывать с именем барона Рудольфа д'Эрланже, однако он не изобретал эти цвета — он их зафиксировал.

Когда барон приехал в тунисскую деревушку в 1907 году, ей угрожала хаотичная европейская застройка. Используя связи при французском протекторате и личный авторитет среди тунисской элиты, д'Эрланже добился от бея Мухаммада V ан-Насира исторического декрета: 28 августа 1915 года Сиди-Бу-Саид стал первым в мире охраняемым архитектурным памятником под открытым небом.

Белить стены гашеной известью в Средиземноморье издавна — она отражает солнечный жар. Голубой же появился как народное решение: яркое тунисское солнце, отражаясь от сплошных белых фасадов, буквально слепило, и покраска деревянных элементов дешевым индиго смягчала световой контраст, а заодно защищала дерево от морской влаги и насекомых.

Д'Эрланже разглядел в этой крестьянской практике эстетический потенциал. Декрет запретил любые другие цвета и предписал единый канон — белые стены, небесно-голубые двери и ставни. Чтобы закон не вызвал сопротивления, барон за собственный счет раздавал краску и оплачивал работу мастеров. Так обычная прибрежная деревня превратилась в один из первых в истории примеров намеренного территориального брендинга.

В токийском Imperial Hotel можно провести ночь в суите Фрэнка Ллойда Райта

Frank Lloyd Wright Suite на 14-м этаже Imperial Hotel в Токио – единственный номер в мире, официально носящий имя американского архитектора: права на использование имени переданы отелю Фондом Фрэнка Ллойда Райта. Из окон 214-метрового суита открывается вид на парк Хибия и сады Императорского дворца.

История номера восходит к началу прошлого века. Райт работал над проектом Imperial Hotel почти десятилетие, и открытие было назначено на 1 сентября 1923 года. В день инаугурации произошло катастрофическое землетрясение Канто магнитудой 7,9 – за считанные секунды под обломками оказалась большая часть Токио. Здание устояло: его спасла инновационная бетонная фундаментная система, «плавающая» на глубоких слоях грунта. Барон Окура, один из инвесторов, отправил Райту телеграмму: «Imperial стоит невредимым как памятник вашему гению». Тем не менее в 1968 году оригинальное строение снесли – оно не вписывалось в темп застройки послевоенного Токио.

Нынешний суит – реконструкция, частично сохраняющая оригинальные элементы: дубовые панели, мебель с чёткими структурными линиями, доколумбовые геометрические узоры и светильники, воспроизводящие характерный для Райта эффект «сжатия и раскрытия» света. Период, который фиксирует эта комната, – переход архитектора от прерийного стиля к органической архитектуре.

Цветы в саду Дриса Ван Нотена на фотографиях Вивиан Сассен для июльского номера журнала The World of Interiors.

В середине 1990-х годов бельгийский дизайнер Дрис Ван Нотен и его партнер Патрик Вангелуве приобрели заброшенное поместье Рингенхоф с богатой историей; еще в XIX веке здесь были возведены неоклассическое шато, оранжерея, каретный сарай в виде античного храма и разбит большой парк.
Восстановление поместья заняло семь лет. К работе привлекли известных экспертов: ландшафтный архитектор Эрик Дхонт возвел зеленые ширмы из хвойных деревьев, отгородившие парк от соседней промзоны, а Пит Удольф создал «воздушные» бордюры.
Сам Ван Нотен спроектировал розарий, где по сложной цветовой схеме высажено 180 сортов роз.
Примечательно, что модельера вдохновляют даже увядание и болезни растений. К примеру, розы, пораженные черной пятнистостью, легли в основу принтов женской коллекции Осень-Зима 2019. Для дизайнера, трудившегося в жестких рамках модной индустрии, работа в саду стала способом смирения и «заземления».

Графиня Мими Печчи-Блант принимала здесь Дали и Кокто. До неё поместьем владела сестра Наполеона, принцесса Элиза Бонапарт.

Поместье Villa Reale di Marlia, Тоскана к северу от Лукки — 16 гектаров барочных садов, искусственное озеро, часовая башня XVII века и дворец позднего Ренессанса с пятьюдесятью комнатами. Сегодня это одновременно публичный музей с парком, открытый для посетителей с весны по осень, и место для аренды целиком — 11 номеров на 22 человек.

Интерьеры делала испанский архитектор и дизайнер Патрисия Уркиола. Антикварную мебель из самой виллы отреставрировали и оставили рядом с современными предметами её собственного дизайна. Когда виллу сдают постояльцам, историческую мебель меняют на мебель Уркиолы. Ну что ж, не самая плохая замена.

Фламандские живописцы преуспели в изображении сумрачных интерьеров. где всегда выгодно смотрелись простые материалы – лён, дерево, камень, старая штукатурка. Антверпенский бутик-отель Julien существует в этой традиции.

Два особняка XVI века в Старом городе, только что открыли после реновации — её делали дизайнер Беа Момбарс и архитектор Питер Айвенс. Свет намеренно приглушён везде, кроме светлого завтрачного зала с широким остеклением. Аксель Верворт когда-то назвал этот подход «тишиной и силой» — здесь примерно то же самое.

Идея реновации – создать у путешественников впечатление, что они в гостях у антверпенца с хорошим вкусом. Всего 21 номер, один из них — с террасой с видом на собор. Спа в сводчатом подвале. Уютный бар. Очень антверпенское место.

Венеция, день пятый.

Скажу честно: больше пяти дней подряд смотреть арт с утра до вечера трудно, каким бы передовым он ни был. Восприятие притупляется, всё больше усилий нужно, чтобы читать кураторские экспликации и смотреть работы вдумчиво, а не по диагонали. Тем не менее именно пятый день подарил сильные впечатления — некоторые совершенно неожиданные.

Фонд Дриса Ван Нотена «Единственный истинный протест — это красота» в Палаццо Пизани-Моретта.
Красота здесь противостоит всему уродству мира — массовому, безликому, индустриальному. Великолепный дворец наполнен артизанальными вещами: от напоминающих церковное облачение кутюрных платьев Кристиана Лакруа до ювелирных украшений в духе vanitas. У каждого предмета хочется задержаться, чтобы узнать об авторе подробнее. Сет-дизайн выдающийся — два этажа концентрированного удовольствия.

Майкл Эрмитейдж в Фонде Пино, Палаццо Грасси.
Насыщенная нарративами прихотливая живопись кенийско-британского художника без труда заняла два этажа огромного дворца. Работы крупноформатные, и рассматривать их тем интереснее, чем дольше вглядываешься: сюжетов и смысловых слоёв там всё больше. Яркие сновидческие образы, на первый взгляд близкие к магическому реализму, при ближайшем рассмотрении оказываются наполнены едкой социально-политической критикой. Опираясь на европейскую школу — от Гойи до Гогена, — Эрмитейдж вплетает в полотна африканские мифы и символы.

Саня Кантаровский в Палаццо Лоредан.
Одно из самых интересных открытий параллельной программы биеннале. Живописец русского происхождения из Нью-Йорка изображает реальность, пронизанную скрытой тревогой: даже сцена урока фортепиано или причастия в церкви оставляет смутное беспокойство.

Waves, фонд Sanlorenzo.
Коллекция, принадлежащая фонду производителя яхт, респектабельная и концептуально целостная: Александр Колдер, Лучо Фонтана, Тони Крэгг. Отдельного комплимента заслуживает Casa Sanlorenzo — новая галерея с тихим садом и хорошей арт-библиотекой напротив Санта-Мария-делла-Салюте. Идеальное место для передышки среди венецианского хаоса.