«Он угорел по Модильяни. Говорит, лучше ничего нет. Вот тут его украшения, но он сейчас дома лежит, у него этот хентай-вирус», — рассказывает ювелир Хулхачи @xavrindayurtamf про своего соседа по мастерской.

Хулхачи самый молодой в своей ювелирной династии. Его отец и дед тоже были ювелирами, а теперь он сам возрождает калмыцкие украшения в обновлённых формах.

Здесь же работает прожжённый дядь Санал лет шестидесяти на вид. Услышав «дядя» он тут же пресекает эйджизм: говорил, называйте просто Санал или хотябы анкл. В работе у него рогатка из груши, инкрустированная медью и камнями, и серьги-пули, вдохновлённые Гуччи. Под столом наполовину выпитая полторашка «Жигулей».

«Я включу свою колбасу, не против?», — спрашивает Санал и через пару секунд включается бодрейший электронный бит. На книжной полке рядом с «Историей ювелирного искусства» стоят манги «Наруто» и Марк Аврелий.

Минут через десять на стол вываливается целая коробка старинных калмыцких украшений: что-то нашли с металлоискателем, что-то просто принесли знакомые. Части обвесов из монет, серьги, бляхи для ремней. Но Хулхачи нас покидает: сегодня в республиканском русском театре дают Обломова. А мы с дядей Саналом выдвигаемся в местный магазин за пивом.

Ещё через час в мастерскую приезжает наш знакомый гид Шиндя @BGSKhanRK, но экскурсия на одинокий тополь единогласно откладывается в пользу пива в мастерской. А скоро возвращается и Хулхачи с добавкой.

В какой-то момент три поколения калмыков — 20, 30 и 60 лет — погружаются в нюансы Степного уложения — так называется Конституция Калмыкии, принятая в 1994 году. Разговор уходит в обсуждения прав и свобод времён нойонов, когда ханство было поделено на множество княжеств.

Хороший был день!

В одном из малопосещаемых уголков парка Чапультепек в Мехико находится музей Cárcamo de Dolores – бывшая гидротехническая станция, открытая в 1951 году в честь завершения системы Лерма, по которой в столицу пришла вода из одноимённой реки.

Архитектор Рикардо Ривас, инженер Эдуардо Молина и художник Диего Ривера задумали станцию как «гидравлический храм» – не просто насосный узел, а пространство для созерцания воды.

У входа в павильон стоит фонтан Тлалока: бог дождя у Риверы лежит гигантской фигурой с маисовыми зёрнами в одной руке и початками кукурузы в другой – способный и напитать урожай, и наслать засуху. Внутри пол павильона занимает резервуар с росписью «Вода – источник жизни на земле»: первобытный бульон с трилобитами на полу, восхождение к человеку на стенах, где фигуры африканца и азиатки символизируют две колыбели цивилизации, и далее – устье туннеля Атараскильо и шлюзовые затворы с портретами строивших систему рабочих.

Главная особенность этой росписи – в материале: Ривера и Ривас использовали краску на основе полистирола, синтетическую эмульсию, которая ложится как фреска, но при этом сама по себе водостойка, как тонкая пластиковая плёнка, приклеенная к стене. Именно это позволило резервуару простоять заполненным почти 40 лет – с 1951 по 1990 год, пока воду не отвели по соображениям сохранности.

После двадцати лет простоя в 2010 году архитектор Альберто Калач провёл реставрацию, и Cárcamo открылся уже как сухой музей: резервуар осушен, роспись видна без эффекта подводного просвечивания, добавлен амфитеатр для обзора сверху, а в самом резервуаре теперь звучит инсталляция Ариэля Гузика «Cámara Lambdoma» – трубы, рождающие гармонии и обертоны на основе метеорологических данных – облачности, осадков, ветра. Сегодня объект входит в состав Музея естественной истории.