Heritage tourism: как я побывал в месте, где 80 лет назад был мой дед

2 года назад на сайте Память народа я наткнулся на боевой путь своего деда во время Великой Отечественной Войны. Информация была скупа, но из неё я узнал, что в августе 1941 года он в составе воздушно-десантной части 208 запасного стрелкового полка в рамках Смоленского сражения, прошёл путь неподалёку от Старой смоленской дороги, а потом ушёл в сторону Юхнова (Калужская область).

По Старой смоленской дороге проехать я хотел уже очень давно. Этот путь известен с конца XIV века и вплоть до 1940 года, когда была открыта дорога Москва — Брест, оставался главной дорожной артерией на этом направлении. Сейчас часть дороги — это трасса регионального значения, проходящая через десятки деревень (участок от Смоленска до Вязьмы). За Вязьмой дорога уходит в сторону Можайска, местами вовсе теряясь в лесах, а частично дублируя современное Можайское шоссе.

И тут на выходных мы оказались в Смоленске, обратно, разумеется, поехали по Старой смоленской дороге. По карте получалось, что ближайшая точка к дороге, где 82 года назад был мой дедушка, Леонид Владимирович Головченко (говорят, я на него очень похож), это деревня Милоселье, чуть за Дорогобужем. Дорога туда с трассы — поросшая травой колея, непролазная в распутье. Сама деревня — 3-4 дома, не больше.

В общем, небольшой крюк, и мы на месте — ощущения, надо сказать, очень необычные. Прикиньте, стоишь на месте, где почти век назад был твой любимый дед. Стоишь и думаешь, о чём думал тогда он, чего хотел, к чему стремился? Тогда ему вот только-только исполнилось 18 лет, он был вдвое (!) младше меня сегодняшнего. Думаешь об этом и ответов, конечно, не находишь, но оно и не надо — достаточно просто того, что я стою в Милоселье, где-то вдали видно реку, а вокруг шумит высокая трава. Очень хорошо.

P.S. Вы тоже проедьтесь по Старой смоленской дороге при случае. Там очень хорошо и живописно. И куча точек, на которые стоит посмотреть.

@mirgamarjoba

1-3. Як-42 - 3-двигательный турбореактивный ближнемагистральный самолёт, строившийся в 1977-2003 годах в Саратове (где авиазавод единственный в России не просто стоит, а был ликвидирован полностью) и немного в Смоленске. Всего сделали 187 машин (включая 4 опытных), из которых десятка три ещё в строю у "Красавиа", "Ижавиа", "ЮтЭйр" (только грузовые), а также в Китае и на Кубе. Самолёт выглядит вполне современно... но это какая-то альтернативная современность. Три двигателя в хвосте, непропорционально короткий (36,5 метров) и толстый фюзеляж (за который лётчики прозвали его "Беременным тараканом"!), стреловидные крылья (размахом 34,5 метра), посадка по встроенному продольному трапу, тяжёлые металлические столики на спинках кресел и царственного вида неоткидные подлокотники... И развесовка: сидя спереди, я ощущал, насколько задняя часть тяжелее.

4. DHC-6 (по компании "Де-Хэвиленд Канада"), он же "Twin Otter" ("близнец выдры") - основной транспорт Североамериканской Арктики. Вернее, работают такие по всему миру, связуя мелкие острова Шотландии или Океании и горные долины Колумбии или Малайзии. Всего в 1965-88 и вновь с 2008 в канадском Калгари выпустили около 1000 "Выдр".

5-7. Это даже не Ан-24, а Ан-26 - при всём внешнем сходстве и сопоставимой массовости (примерно по 1400 самолётов), машина совершенно отдельная. "Кока" (так Ан-24 называется по НАТОвскому классификатору), она же "Фантомас" (в народе), разработанная самим Олегом Антоновым, строилась в 1959-1979 годах на пяти авиазаводах по всему Союзу, а доработанный Виктором Гарвардтом "Вихрь" ("Curl"), он же "Настя" - в 1969-86 годах только в Киеве. Мелких отличий у двух самолётов множество: например, у Ан-24 дверь слева в задней части фюзеляжа, а у Ан-26 - справа и в передней. Но ещё важнее - люк с опускающейся рампой в 2,5 метра шириной: Ан-26 - грузовой самолёт, ну или воздушно-десантный. Ещё одно отличие "Насти" от Ан-24 - двигатели. Тот и другой оснащены турбовинтовыми АИ-24 (делались в Запорожье, на нынешнем "Мотор-Сич"), но у Ан-26 справа есть ещё и вспомогательный турбореактивный РУ-19А-300, в разных модификациях выпускаемый с 1958 года в Тюмени. Он даёт дополнительную тягу на взлёте и страхует при неисправностях АИ-24. Здесь же и вовсе Ан-26-100 - пассажирская модификация (на 43 места) грузового самолёта. Так как Ан-26 в основном были чуть моложе Ан-24, да и к тому же в 1990-х массово списывались из воинских частей с почти не выработанным ресурсом, в 2000-х годах несколько десятков "Настенек" в том же Киеве обзавелись дополнительными иллюминаторами, усиленной тепло- и шумоизоляцией и пассажирскими креслами в салоне. Задний люк, правда, никто заваривать не стал, да и спинки кресел ложатся горизонтально.

8-9. Ан-74, за характерный силуэт анфас известный как Чебурашка. Строились с 1983 года в Харькове и Омске на замену Ан-24 и Ан-26, и также с самого начала замышлялись целым семейством. Исходные Ан-72 - грузовые, военно-транспортные и десантные, а Ан-74 - их полярная версия: он чуть крупнее, лучше защищён от мороза и имеет больший запас топлива. Но в конечном счёте Чебурашкам не повезло: распад Союза резко сократил заказы (всего было построено 187 машин, в том числе 81 Ан-74), а разрушение русско-украинской кооперации в 2014 году поставил крест на производстве. Теперь в строю их дай бог полтора десятка - у МЧС и у "Ютэйр", причём только на вахтовых чартерах из той же Игарки. Летать на Чебурашках, говорят, неприятно - тесный салон, узкие кресла, шум... Но визуально это, пожалуй, одно из самых интересных детищ великого советского авиапрома.

10. Ли-2 - по сути тот же "Дуглас DC-3", по американской лицензии адаптированный к советским реалиями Владимиром Мясищевым и инженером Борисом Лисуновым. Выпускался в 1940-53 годах авиазаводами Ташкента, Казани и Комсомольск-на-Амуре, причём - в грандиозном количестве 4937 машин. Когда "Насти" были молодыми, Ли-2 смотрелись так же, как они сейчас, но в небе, последние над Забайкальем и Чукоткой, оставались до конца 1970-х. Этот списали в 1976 году сразу как памятник.

Официально, дегустация из 12 блюд (но по ощущениям их было гораздо больше 😱), приготовленных на основе продукции друзей Овцы Бориса «ЭкоНива», от 6 шеф-поваров отелей AZIMUT из Москвы, Санкт-Петербурга, Смоленска, Ярославля и Переславля-Залесского.

Каждый из шефов постарался. Одни представили давно знакомые и понятные блюда – каши, сырники, пироги. Другие изучили тему глубже и приготовили необычные блюда, как бутеня (топленое молоко с творогом), кулебяка с грибами или розовые блины с крыжовниковым вареньем.

Как понимаете, Овца Борис к концу трапезы стал похож на Колобка. И это не помешала ему высказывать своё придирчивое мнение по поводу каждого блюда. Ведь одни отличные, а другие стоит доработать 😈

Здорово, что целая гостиничная сеть отелей включилась в проект. Теперь, приезжая в любой город и останавливаясь в AZIMUT Hotels, будет гарантированный вкусный “Русский завтрак” ❤️

Овца Борис теперь большой фанат бутени от шеф-повара из Переславля и имбирного пирога от бренд-шефа AZIMUT Hotels. Очень вкусно и еще полезно!

После такого завтрака, Овца Борис решил остаться на ночь в Azimut Парк Отель Переславль. Почему нет? Первый раз в этом городе, надо изучить местные красоты, да и про отель, уверены, всем будет интересно узнать. Но об этом уже в понедельник 😉

#azimut

Среди смоленских древностей выделяются 16 найденных тут берестяных грамот. Да, поменьше, чем в Старой Руссе и Торжке. Средневековые смоляне посылали друг другу поклоны, писали «две гривны, а другому скажи всё», «столбы уже вывезли», «лодья ушла вперёд».

Гуляя по извилистым улочкам, сохранившим булыжные мостовые, дивишься тому, что здесь вопреки всему (только в 17 веке: осады 1609-1611, 1613-1617, 1632-1633, 1654 годов) осталось столько памятников. И древнерусские храмы, и величавая стена, и Успенский собор.

Пограничный характер города заметен даже по религиозной структуре населения перед революцией: «православных 84,6%, католиков 5,7%, лютеран 1,5%, евреев 8,1%, магометан и раскольников 0,1%».

Смоленск — город-феникс. Он много раз возрождался из пепла. Закончить хочется словами поэта Николая Рыленкова, менее известного, чем его земляки Исаковский и Твардовский.

Здесь перчатки свои
Позабыл Бонапарт впопыхах.
Каждый камень в стене твоей
Кровью и дымом пропах.
 
Нет, недаром мы в юности,
Только повеет весной,
Собирались с друзьями
У старой стены крепостной…

Нам казалось, что предки
Глядели на нас из бойниц,
Говоря: ни пред кем
Никогда мы не падали ниц!..

 И пока не покатятся
Волны днепровские вспять,
Ты на круче веков —
Выше прежнего будешь стоять!

В 9 веке Смоленск стал крупным центром на пути «из варяг в греки». Гнездовские курганы знают по всей России (именно здесь нашли горшок с древнейшей кириллической надписью — «горушна/гороушна», скорее всего, горчица). В городе на Днепре сохранились три домонгольских храма, что говорит о сильной княжеской власти и значительном богатстве края.

Смоленск гордится своей крепостной стеной, построенной на рубеже 16-17 века для защиты западных границ Московского государства. Ее возводил прославленный зодчий Федор Конь, он же строит стену Белого города в столице. Стены из красного кирпича тогда вытянулись на шесть с половиной километров и ощетинились 38 башнями.

Смоленск — город-щит. А еще сюда приезжают, чтобы погулять, взглянуть на оленя в саду Блонье, зайти в музей «Русская старина», познакомиться с работами Коненкова и насладиться общим немноголюдством.

Вязьма — 50-тысячный город, расположенный на пути из Москвы в Смоленск. С Белорусского вокзала сюда добираешься за два с небольшим часа, даже не успев заскучать.

Город впервые упоминается в 1239 году, когда в истории мелькает князь Андрей Владимирович Долгая Рука. Город всегда был важной крепостью у западных границ. Почти весь 15-й век Вязьма принадлежала Литве. Город помнит Смуту, «грозу двенадцатого года» и Великую Отечественную.

Во время ВОВ город находился в оккупации долгих 17 месяцев и был на 90 процентов разрушен. Достаточно посмотреть, сколько раз Вязьма упоминается в стихах военных лет. Вот Симонов:

Я помню в Вязьме старый дом.
Одну лишь ночь мы жили в нём.
Мы ели то, что бог послал,
И пили, что шофёр достал.
Мы уезжали в бой чуть свет.
Кто был в ту ночь, иных уж нет.
Но знаю я, что в смертный час
За тем столом он вспомнил нас.
В ту ночь, готовясь умирать,
Навек забыли мы, как лгать,
Как изменять, как быть скупым,
Как над добром дрожать своим.
Хлеб пополам, кров пополам —
Так жизнь в ту ночь открылась нам.

От каменных башен Вяземской крепости до нас дошла только одна, Спасская. Из 24 церквей города четырнадцать не пережили двадцатого века.

Экономически до революции Вязьма была довольно значимой: тут работали кожевенные предприятия, а купцов в 18 веке здесь жило почти в два раза больше, нежели в Смоленске. Существует и возрожден вяземский пряник.

Это не какой-то случайный городок на карте. Недалеко, в Хмелите, находится усадьба Грибоедовых. В Вяземском уезде родился герой Севастополя Павел Нахимов. Почти полгода на рубеже 1654-1655 гг. в Вязьме пережидал чуму царь Алексей Михайлович. Вязьма — родина актера Анатолия Папанова.

Толстая газета «Вяземский вестник» стоит 20 рублей, а между кафе «Ольштын» и гостиницей «Буржуй» затесалась реклама теплиц. Грустноватый город дремлет под снегом.